Путевые заметки г. Сабля

Гора Сабля

Предисловие

Интервью одного известного альпиниста,
последний вопрос: « А скажите,
зачем всё-таки вы ходите в горы?».
« Чтоб хотя бы там не слышать этого
глупого вопроса» - последовал ответ.

Побывав на Приполярном Урале в марте 1997 г., мы посетили почти все его интересные места, побывали на двух его главных вершинах – Манараге и Народной, однако Саблю даже не удалось увидеть – весь хребет до основания был скрыт облаками. «Значит, надо сюда ещё вернуться» - подумал я. Потом у многих из нас были другие горы – пик Ленина, Фанские горы на Памире, Эльбрус на Кавказе, Алтай и Крым. И вот осенью 2002г началась подготовка к походу. Цель – отснять на фото и видео этот уникальный район, совершить восхождение на гору Сабля, посетить соседние ущелья и вершины этого грандиозного хребта. Группа состояла из шести человек - это Прохоров Борис, Бочкарёв Евгений, Бисеров Владимир, Гладышев Андрей, Каргополов Денис, Кузменков Дмитрий. Из них только двое – я и Женя были здесь в 1997г. Первым делом встал вопрос: как туда добраться, каким видом транспорта? Сомнений на этот счёт не было – на личных автомобилях, далее на снегоходах и лыжах. Расчёт оказался весьма и весьма правильным: мы избежали железнодорожно-вокзального «геморроя» с покупками билетов (и главное ценами), пересадками и камерами хранения. Автомобиль оказался удобным, дешёвым и захватывающе интересным видом транспорта. Автомобильная часть нашего маршрута привнесла в поход целую кучу положительных эмоций. Снегоходы позволили избежать нудной 60-километровой тропёжки лыжни по тайге и болотам Предуралья. Но было одно большое «но» в автомобильной части маршрута – дело в том, что на протяжении 400 км между городами Ухта и Печора (практически конечном пункте нашего автопробега) нет привычной в обычном понимании автодороги, а есть некий зимник – дорога, проложенная по лесным просекам и болотам и существующая только зимой (летом, после таяния снега она становится непроходимой, а, значит, автомобильное сообщение прерывается до следующей зимы). И практически ни на одной карте этот зимник не обозначен! Есть ли он на самом деле и реально ли его преодолеть на легковых автомобилях – эти вопросы привносили дополнительную интригу в наше путешествие.

По Башкирии и Татарии

Гаишник получил богатое наследство.
Спросили: «Что ты будешь делать с такими деньжищами?»
«А куплю себе перекресток и буду работать для души».

Наконец 3-го марта мы выехали из Магнитки. Ехали на двух «жигулях» 6-ой и 9-ой модели, в машине сидели по трое: два, сменяющих друг друга водителя и штурман, по совместительству собеседник. Шесть пар лыж погрузили на крышу «шестёрки», вследствие чего увеличилось потребление бензина. Нам предстояло преодолеть почти 2500 км по маршруту – Магнитогорск – Уфа – Набережные Челны – Киров – Сыктывкар – Ухта – Печора – Аранец. Как добраться до последних двух пунктов нам предстояло узнать только в Ухте. На дорогу ушло 3,5 дня, и каждый день был насыщен какими либо приключениями. Каждый вечер мы обессиленные, но переполненные впечатлениями и удовлетворенные прожитым днём валились на кровати (а то и на пол) в какой-нибудь гостинице, а следующим утром в 6 часов садились за баранки своих авто. До Уфы добрались без происшествий. Ну а дальше без мелких приключений не обошлось. Первое - мы разминулись. Наверное, сказалось напряжение дня, но на одном из поворотов наши машины потеряли друг друга из вида, вследствие чего вторая машина повернула не в том месте. На воссоединение ушло ещё 2 часа. Но и это ещё не все. Затем, не заметив знака, мы свернули с трассы Уфа – Казань и сделали крюк по татарским деревням. Пришлось наращивать скорость, чтобы наверстать упущенное время, но и это нам не удалось – татарские гаишники оказались «на высоте». Два раза за превышение скорости на 10 км (ограничение было 40 и 60 км/ч) нам выписали штрафы. Вообще, наверное, стоит сделать небольшое «лирическое отступление» и, в качестве критики, рассказать о дорогах Татарии и тамошних гаишниках. Трасса перегружена – идут, чуть ли не караваны «длинномеров» или как мы их называли – «чемоданов».

Дорога Казань - Уфа – не лучшая в России, но практически у каждого знака «40» и «60» да и просто на хороших прямых участках, где даже на гружёной «шестёрке» можно развить скорость больше 90 км/ч, стоят гаишники и строго бдят. Штрафуются в день сотни машин. И так из года в год. Это черт знает сколько денег в бюджет республики (хочется в это верить)! Так возьмите и исправьте эту дорогу так, чтобы не было самой возможности нарушать правила! Так ведь нет! Трасса-то федеральная, а гаишники – татарстанские, и получается, что тамошнее ГИБДД, как соловей-разбойник на муромской дороге. И вот мы уставшие, задерганные гаишниками плетемся за очередным «чемоданом», боясь пропустить поворот на город Мамадыш, где нам надо свернуть на Киров. Здесь находится «пятак» - так называется на сленге дальнобойщиков место, где есть гостиница и кафе и где водители могут отдохнуть. Такие «пятаки» обычно находятся в нескольких десятках километров от крупных городов в данном случае Набережные Челны и Казань. В одной из таких гостиниц мы и переночевали. Спать ложились уставшие, но удовлетворенные – все-таки выполнили намеченную на этот день программу – доехать до Мамадыша.

Вятская земля и Коми - республика

Широка страна моя родная
Песня

Следующим утром, ещё затемно, выехали в Киров по трассе Р169. Этот участок нашего маршрута запомнился тем, что между городами Нолинск и Суна дорога проходит через множество деревень, нанизанных на трассу, словно бусины на ожерелье. Вследствие чего, больше 60-ти км/ч не разгонишься. В небольших городках очень много церквей, большей частью заброшенных, но есть и восстанавливаемые. Проезжая по этому краю ощущали его архаичность, этакую «старорусскость», чувствовалось, что русские живут здесь давно. И за несколько сотен лет обрели свой, отличный, скажем от уральского, менталитет, проявляющийся, в частности в говоре. Какие-то неуловимые интонации, манера построения речи отличают жителей «Вятской губернии» от остальных россиян. После полудня прибыли в Киров. Там посетили ледолазную вышку, встретились со своими друзьми-спортсменами. Впрочем, они со своей стороны встрече с нами особого восторга не высказали, озабоченные толи своим величием, толи предстоящими проблемами по завоеванию медалей. Восьмого марта здесь, в Кирове, состоялся этап Кубка Мира по ледолазанию, а наши магнитогорские спортсмены в рейтинге ведущих ледолазов мира входят в 20-у сильнейших.

Теперь нам предстоял 430-километровый перегон до Сыктывкара. На всём нашем двух с половиной тысячекилометровом пути, дороги, проходящие по Коми Республике, оказались самыми лучшими. Довольно широкие, с хорошим покрытием, практически прямые и почти с полным отсутствием транспорта – машин на трассе на удивление мало. И в связи с суровым климатом (тайга, болота – север всё-таки) и небольшим населением, в республике только практически две транспортных артерии, связывающие отдалённые районы с Большой землёй – железная дорога Москва – Воркута и автодорога «Вятка» (Киров – Сыктывкар – Ухта), которые имеют огромное значение. За дорогой следят – постоянно расчищают от снега, а ведь снегопады в Коми идут практически каждый день, (сами убедились), дорожные знаки расставлены грамотно, мостики через многочисленные речушки без привычных для нас стыков и ям. В общем, дорога - рай для гонщиков. И ещё. На всей дороге, вплоть до самой Ухты мы не встретили ни одного гаишника! А это 620 км! Впрочем, нет, меньше. Проехав порядка 70 км от границы Кировской области, мы достигли стационарного поста ГАИ, где вносили в компьютер данные обо всех въезжающих и выезжающих в Коми машинах. Запомнился такой эпизод. После обычных «ментовских» вопросов: «Кто такие, зачем едете?» и наших ответов: «Мы туристы, едем к вам на Приполярный Урал с Южного Урала, у себя уже всё исходили» (как в известном фильме: «Я доктор, турист, я здесь гулял..») и дежурных: «Оружие, наркотики?» последовал вопрос: «Взрывчатку везёте?» - «Зачем туристам взрывчатка?», - «А вот пойдёте вы по горам, впереди себя лавины как будете спускать? А? А так взрывчатку заложите, взорвёте и пойдете уже по слону, где лавина уже сошла!». Во как! Интересно как некоторые воспринимают лыжный туризм.

Наступил решающий день автомобильной части похода. Предстояло проехать от Сыктывкара до Ухты по асфальту 330 км и дальше до Печоры по зимнику. По пути в Ухту рассмешил дорожный плакат: «Живите долго! Княжпогостское ДРСУ». В полдень мы были в Сосногорске – городе-спутнике Ухты. Здесь нам надо было узнать о зимнике, ведь асфальтовой трассы до Печоры нет. А если бы зимник оказался непреодолим для легковых машин, то пришлось бы оставить машины на стоянке в Ухте и дальше добираться на поезде. Опросив нескольких местных водителей, мы узнали, что до Печоры есть два зимника – один – короче, через станцию Ираёль, другой длиннее – через город Вуктыл. Об первом зимнике – через Ираёль – мы узнали ещё в Магнитке, позвонив по телефону в Ухту, поэтому решили ехать по нему, посчитав его более надёжным.


Зимник

Тише едешь – дальше будешь.
Народная мудрость

По трассе Ухта – Вуктыл ехали не торопясь – боялись пропустить поворот на Ираёль, мне казалось, что указатель на зимник будет в виде незаметной намалёванной краской картонки. Опасения были напрасны – указатель оказался нормальным дорожным знаком и даже указан километраж – «Ираёль 118 км». Наконец долгожданная развилка и мы с волнением свернули на зимник. Первое, что мы увидели - это помойка, кучи какого-то мусора, остовы разбитых машин и т. д.! «Ё-моё! Куда мы попали! Это что, последствия езды по зимнику?» - подумал я. Дорога оказалась узкой, кое-где не разъедутся две машины. Множество поворотов, иногда она шла по лесным просекам. На всём своём протяжении напоминала застывшие волны моря. Верх – вниз, верх – вниз, поворот направо, поворот налево, снова верх – вниз и так 80км. Средняя скорость 35-45 км/ч. Из-под колёс впередиидущей машины - снежный шлейф. И всё же зимник оказался дорогой не такой уж страшной, как мы представляли его дома. Дорога относительно гладкая, но, как говорилось выше – волнистая. И в машине ощущаешь себя словно в лодке в ветреную погоду. Надо держаться центра дороги, так как съезжая с накатанного рискуешь въехать в сугроб, потому что снег на обочине мягкий и колёса зарываются. В чём мы вскоре убедились на собственном опыте, а так же на опыте увиденных нами грузовиков – несколько раз мы видели съехавшие с обочины, опасно накренившиеся машины, перевозившие какие то части буровых установок. Водители не выглядели удручёнными – видимо здесь это обычное дело. Они неторопливо готовились принять помощь тягача, который должен был вскоре подъехать.

Несмотря на всё это, дорога не выглядела заброшенной и никому не нужной, какой-то полуофициальной. Её регулярно очищали от снега, к деревьям на обочине прибиты немногочисленные знаки, на развилках указатели. Эти 80 км мы преодолевали несколько часов. И, наконец, достигли окрестностей ж/д станции Ираёль, где дороги были асфальтовые.

Стоит подробнее остановиться на дорожной специфике этого района. Основной магистралью в этом районе является железная дорога Москва – Воркута. В тоже время от каждой станции веером расходятся асфальтовые дороги и зимники до других населённых пунктов и буровых скважин, некоторые порой длиной до нескольких сотен километров. Так вот, зимник Ухта – Ираёль – Печора соединяет собою эти станции, то отдаляясь от ж/д дороги далеко в тайгу, то идя параллельно ей, а асфальтовой дороги между станциями нет.

Ещё несколько раз после посёлка Ираёль мы ехали то по асфальту, то по зимнику. После станции Каджером асфальт кончился окончательно и начался, как нам показалось, самый трудный участок зимника. Трудность усугублялась ещё тем, что стемнело, и что сказывалась наша усталость от преодолённых по зимнику километров. Дорога постоянно держала в напряжении – вверх-вниз, поворот, вверх-вниз. За всё время пути нам встретилось всего пара «десяток», иномарка(!), два «длинномера» и несколько машин, перевозящих буровые.

Уже в темноте, на очередном перекрёстке, мы остановились, чтобы спросить насчёт верности нашего пути у мужиков, курящих у стоявшей вахтовки. Оказалось, что едем мы правильно и то, что остановились тоже верно потому, что.. . Да потому что на небе во всю полыхает полярное сияние! Мы как зачарованные долго любовались сиянием. Ведь явление это не то чтобы редкое, а, скажем, нечастое в этих краях. Сначала оно напоминало подсвеченные перистые облака, впрочем, можно было так и предположить, если б не полное отсутствие и намёка на вечернюю зарю (солнце село 2 часа назад). Но «облака» эти уж очень шустро изменялись – стоит только отвести взгляд на другой участок неба буквально на секунды, а потом вновь вернуться взглядом на это место, как картина уже сменялась. Лишь ближе к финалу сияние стало принимать свою классическую, т.е. волнистую форму и слегка поигрывать бледными оттенками зелёного и розового. Сияние продолжалось около 20 минут, сполохами появляясь, то на одном участке неба, то на другом. Утихло оно как-то незаметно, буквально за 5 секунд. Мы, немного отдохнувшие и сильно воодушевлённые полярным сиянием (не каждому в жизни удаётся его увидеть), расселись по автомобилям. Всё-таки не зря мы отправились в это путешествие! Уже столько интересного перевидали! Километры на спидометре ползли ужасно медленно. Казалось, что проехали тысячу миль. А на самом деле за час не более 35 километров. Газ, тормоз, вторая передача, поворот, третья передача, вверх-вниз, тормоз, поворот! И так целую вечность. Но вот мы выскочили на асфальт. Даже не верилось, что зимник закончился – казалось, что мы были всю жизнь обречены ехать по нему, изо дня в день, из года в год.

Теперь мы ехали по ровной дороге, но у всех почему-то сложилось впечатление, что мы мчимся под горку со слабым уклоном. Через полчаса нам уже казалось, что спустились с горы, высотой как минимум 2 километра, хотя знали, что по карте эта местность равнинная. Наверное, это был какой- то «глюк», но странно – почему он посетил нас всех? Мы понимали, что все дороги в этих местах ведут в Печору, так же как знали это и местные дорожники, которые не потрудились расставить указатели направления движения в этот славный город. В результате мы умудрились завернуть в какую-то деревеньку. Я вышел из машины и только тогда понял, до чего же я сильно устал – меня качало, ныли шея и поясница, в голове шум. Бросив ключи Жене, я завалился на заднее сиденье и, пока ехали оставшиеся километры до Печоры, лежал в полузабытьи, вполуха слыша, что происходит вокруг. Но всё-таки и этот напряжённый день закончился благополучно и, чертовски усталые, мы разместились в гостинице с претензионным названием «Космос».

Город Печора и деревня Аранец

У дома снег слежался, я валенки надену
И выйду в ночь глухую по малому по делу.
Песня

В городе Печора - население тысяч сто. Он засыпан снегом по самые, ну, в общем, вам по пояс будет. Прохожие ходят по обочине проезжей части, так как снега много и убирать его с тротуаров нет возможности. Гостиница «Космос» оказалась чуть получше студенческой общаги. Особых достопримечательностей в городе мы не заметили. Автостоянок в городе нет – а зачем? Угнать машину можно лишь по двум зимникам, соединяющим город с «Большой Землёй», а те люди, у которых есть машины, как правило, имеют и гаражи. Вообще, у меня сложилось впечатление, что практически все автовладельцы Печоры занимаются частным извозом. Точнее говоря, имеют машины, для того чтобы «таксовать».

Цены в магазинах примерно такие же, как и у нас в Магнитке, даже на овощи-фрукты, хотя колбаса даже дешевле (но не лучше). Всё, естественно, привозное – из Москвы и Кирова. Городок не богатый, магазинов, переделанных из квартир первого этажа, мы не заметили. В городе осталось лишь одно крупное и благополучное предприятие, функционирующее более-менее стабильно - ГЭС, работающая на добываемом в районе газе. Много народу работает на буровых и на железной дороге. Теперь перед нами стояла задача - организовать нашу доставку на снегоходах до Саблинского хребта. Ещё в Магнитогорске «проклюнулось» несколько вариантов. Первый: через Поисково-спасательную Службу (ПСС). Второй: через контору Национального парка «Югыдва». Третий: через простых жителей поселков Приуральский или Аранец. Утром зашли в ПСС. В процессе почти трехчасовой беседы выяснилось, что для нас лучший вариант сейчас – это снегоходы лесников национального парка «Югыдва», которые, кстати, уже три дня с нетерпением ждали нашего приезда, чтобы доставить нас (а заодно и заработать) до избушки у Саблинского хребта. С этим делом сложилась интересная ситуация. Начался туристский сезон на Приполярном Урале, а так как почти весь Приполярный Урал находится на территории национального парка, а за посещение оного надо платить, то руководство означенного парка направляло ударную бригаду в составе двух лесничих и одного участкового милиционера в избу, называемую «Сорок окладов» для взимания платы с туристских групп. Надо сказать, что эта избушка является ключевой точкой всех туристских маршрутов проходящих через Саблинский хребет. Ее и прозвали так - «Сорок окладов», потому, что штраф за незаконное нахождение на территории национального парка составлял (или составляет - не суть важно) сорок минимальных оплат труда. То есть ехать они туда как бы уже обязаны, но чтобы не идти порожними, а еще и заработав некие деньги они ждали нашу группу. Снегоходы стояли под «парами» в поселке Конецбор.

Женя тут же связался с ними по телефону, чтобы договориться об оплате. Ссылаясь на глубокий снег, лесничие заломили слишком большую цену, но когда Женя «припугнул» их тем, что мы не сможем воспользоваться их услугами, они тут же сбросили ее в два раза. Конецбор – это последняя деревня, до которой проложен асфальт из Печоры и где мы могли оставить свои машины. Въехав в деревню, увидели два стоявших поперёк дороги снегохода (не проезжайте мимо!) – это еще больше подчеркивало нетерпение, ждавших нас лесничих. Автомобильная часть нашего маршрута завершена. Все сложилось максимально удачно. Во-первых, дорога принесла нам массу удовольствия. Мне, имеющему опыт вождения в размере 55 тысяч километров и дальше Екатеринбурга на своей машине не ездившего, так вообще колоссальное. Теперь-то, вкусив нелёгкого шофёрского хлеба и романтики, я ещё больше проникся уважением к этой профессии. Во-вторых, мы продвинулись на своих машинах к Сабле на максимально возможное расстояние. А это в Магнитогорске казалось нам пределом мечтаний – ведь мы не знали, сможем ли мы преодолеть зимник, и реально ли в местных деревнях оставить машины, так как нас пугали огромным количеством снега и хулиганствующим населением. Познакомились с лесниками, их звали Григорий и Михаил, милиционера звали Федор. К «Буранам» были прицеплены небольшие сани, куда мы погрузили рюкзаки. К каждым саням привязали по три веревки длиной от 2-х до 4-х метров, встав на лыжи, мы на буксире двинулись в следующую деревню Аранец, где находится туристский приют.

Аранец (ударение на втором слоге) – небольшая деревушка на берегу великой реки Печоры. В этих местах ширина реки составляет около 800 метров. Пассажирское сообщение с городом летом осуществляется по реке посредством речных судов типа «ракета», а зимой по зимникам ходят «уралы»-вахтовки в качестве рейсовых автобусов. У многих местных жителей есть снегоходы – здесь они как в наших деревнях мотоциклы и лошади. В советские времена в Печоре был крупный авиационный парк. Вертолеты и самолеты осуществляли связь со многими деревнями, буровыми и даже стойбищами оленеводов от Архангельска до Тюмени. До Аранца можно было долететь за два рубля. Сейчас осталось всего два вертолета. Аранец старинная деревня, основанная более 200 лет назад. И сейчас еще потомки основателей деревни живут здесь. Природа здесь сурова и зимой и летом. Зимой постоянные снега и метели, летом - дожди и мошкара. Дремучая тайга перемежается огромными болотами площадью до 40 км2, многие болота не проходимые.

В 19 веке купец Сибиряков в тайге прорубил тропу до Аранецкого перевала, чтобы из Сибири через Уральские горы до Аранца, а потом по реке до Архангельска возить пушнину в обмен на соль. Тропа проходит по лесу, обходя все болота. Летом это плюс, но зимой в лесу снег рыхлый, не уплотняемый ветрами и поэтому Сибирякову приходилось перед караваном с пушниной прогонять стадо оленей. Короче, он разорился, оставил этот бизнес и занялся другим делом, а тропой пользуются до сих пор. Она так и называется – Сибиряковская, другое название - Аранецкая тропа. Сейчас вся тайга разделена просеками, те, что идут с запада на восток называются профили, а с севера на юг - связки. Работа по прорубке просек началась в 30-х годах - весь лес разбили на кварталы для учёта лесных богатств (ведь социализм – это учёт, согласно учению Ленина). Небольшими бригадами по 3-5 человек люди на месяцы уходили в тайгу. В 50-х, 60-х годах в тайгу пришла новая волна – геологи и буровики, которые на существующую сеть просек наложили свою. Таким образом, получилась паутина из пересекающихся под разными углами просек, некоторые из них к настоящему времени заросли. По этой сети и осуществляется сейчас перемещение по тайге зимой на лыжах и снегоходах. Искусство ориентирования в здешних краях заключается в том, чтобы, пройдя по одной просеке, на пересечении её с множеством других свернуть на нужную и, так переходя с «профиля» на «связку», добраться до нужного вам места. Просеки часто пересекают болота (зимой это огромные снежные поля) и перекрёстки профилей иногда находятся на этих болотах. И нужен опыт и интуиция, чтобы знать и помнить все эти повороты – ведь местные жители не пользуются картами и компасами. По такой местности нам предстояло преодолеть 60 км.

Продолжение следует ...



Оставить комментарий