Восхождение на Фицрой

Прошло 10 лет, как состоялась экспедиция альпклуба в Южную Америку. Достаточно времени, чтобы оценить и сравнить все наши зарубежные спортивные мероприятия. Были пройдены сложнейшие вершины Патагонии, но самым непредсказуемым и сложным было восхождение на вершину Фицрой. В состав команды восходителей вошли: Р. Заитов, А. Иванов, Г. Сибаев, В. Иголкин, С. Солдатов.

Отрывок из книги С. Солдатова «Флаг на вершине Фицроя»

 Патагония.Неприступные вершины от оз.Сусия Меня как будто что-то изнутри толкнуло или ударило. Проснулся разом с чувством непонятного беспокойства. На часах 5.30 утра. Смотрю в окно, не верю своим глазам: полная тишина, небо чистое, ни облачка. Хватаю фотоаппарат и, не найдя тапочек, в носках выбегаю на улицу. Картина потрясающая! На фоне безукоризненно голубого неба выстроились, как на параде, все патагонские горы. Самая высокая, Фицрой сверху припорошенная снегом, казалось, звенела на утреннем небосводе. Слева и справа ее подпирали Диамен, Пуэнсинот, Экзюпери. Но самым впечатляющим был вид на Серро-Торре. Её вершинная башня была полностью облеплена снегом и льдом и ослепительно ярко блестела в лучах восходящего солнца. Общая панорама завораживала. Стало понятно, почему сюда, в далёкую и суровую Патагонию, ломятся со всего мира тысячи туристов. Отщёлкав фотоаппаратом, иду будить Иголкина: надо эту красоту донести до наших зрителей, отсняв видеофильм.

К 10 часам, закупив продукты, мы были готовы к очередному выходу в горы. Погода установилась, и нам представился реальный шанс взойти на Фицрой.

Защитив от солнечного ожога лица, относительно быстро поднялись до перевала Супериор. Бергшрунд в советском альпинизме - это начало маршрута. Вытащили верёвки, надели обвязки и беседки. Пока принимали боевую форму, на примусе подоспел горячий напиток. Прищелкнувшись к верёвке, первым по мостику проходит Сибаев. Дальше - 60 метров крутого снежно-фирнового склона. Длины одной 45-метровой верёвки не хватает - надвязываем вторую. Дойдя до скал, он организует страховочную станцию и закрепляет перила. Прищелкнувшись к ней жумаром, вторым выходит Заитов, за ним Иголкин, Иванов, и я замыкаю движение. Сибаев, набирая высоту, проходит одну веревку за другой. Все растягиваются на перилах по отработанной годами стенной тактике восхождения, где нет независимых связок, а есть одна слаженная работа всей связанной группы.

 Штурмовой лагерь на перемычке есть! За 2,5 часа достигаем перемычки между Фицроем и Пуэнсинотом. Она узкая, острая, но на противоположной её стороне, со стороны красавицы Серро-Торре, есть небольшая площадка. Недолго думая, площадку расчистили и установили оранжевую стенную палатку. Штурмовой лагерь на перемычке есть! Программа на сегодня выполнена. Дальнейший план очевиден. Закат чистый, лишь далеко по обеим сторонам горизонта небольшие безобидные облачка. Завтра, 18 января, двойка Сибаев-Заитов обрабатывает начало маршрута, а на следующий день всей командой выходим на восхождение.

Первая ночёвка на перемычке прошла под негромкое, но фигурное похрапывание Иголкина. Он сам был этим искренне удивлен при утреннем «кофейном» обсуждении. Спали, вытянув ноги и тесно прижавшись друг к другу.

На обработку двойка вышла в 11.30. К 17 часам ветер уже стал доставлять беспокойство, дергая нашу палатку в разные стороны, и всё стало заволакивать туманом. Дополнительные оттяжки, усиления и защитная стенка устойчивости не добавляли. Сшитая в срочном порядке, она имела ряд конструктивных недоработок, и сейчас нам пришлось проявить немало выдумки и сноровки, чтоб уберечь её от разрыва. В итоге мы уменьшили ее высоту до 40 сантиметров и со всех сторон прижали к земле основной верёвкой. Парусные места с боков дополнительно перевязали и прищелкнули карабинами.

Проходя четвертую верёвку, Сибаеву пришлось буквально на ощупь, «маятником» переходить с одной щели на другую, выбирая в сплошном тумане нужный путь. Погода испортилась, какая она будет завтра - известно одному патагонскому богу. Ложимся спать с тайной надеждой, что за ночь всё изменится в лучшую сторону. Что требовалось сегодня от нас, мы выполнили полностью.

Ветер Солнца мы утром не увидели. Всю ночь, не переставая, ветер со снегом пытался сбросить нас вместе с палаткой с перемычки. Подергав крепко несколько раз с одного края и не добившись цели, он приступал рвать, тянуть и раскачивать с другого, не давая нам расслабиться и отдохнуть.

Мы с Шурой спали по краям и особенно хорошо это прочувствовали. На звон будильника в 5.00 никто даже не откликнулся - всё было ясно и без слов. То же повторилось и в 7.00. Всё крутило и выло. В 9.00 решили вылезти наружу и определиться с планами. Сил больше не было лежать в полузасыпанной снегом палатке и мокнуть. К сожалению, выбравшись поочередно из нашего укрытия, мы никаких обнадеживающих признаков улучшения погоды не обнаружили, даже напротив. Все скалы залепило мокрым снегом, и они за ночь покрылись льдом. Всё было в одном сплошном ревущем облаке без всякой видимости. Картина была одинаковой по обеим сторонам перемычки. Собравшись по краю площадки и склонившись над палаткой, как на погребении, мы высказали свои траурные эмоции и приняли решение сохранить силы на будущее, а сейчас спускаться вниз. Никаких разногласий не было. Это не паника и не бегство, так как мы оставляем всё снаряжение, палатку, навешенные верёвки и твёрдую уверенность в успехе восхождения.

Мелкая снежная крупа, забиваясь во все щели и углы, мешала нам эвакуироваться. Настроение было скверное. В 11.30, так и не разогрев примуса, начали спуск. Уходили вниз один за другим на тормозной «восьмёрке». Последний, Ринат, спускаясь по двойной верёвке, приходя на нижнюю станцию, вместе со мной её продергивал и передавал вниз. За два часа, пока достигли бергшрунда, произошло чудо: мгла и туман стали рассеиваться, на небе начали появляться голубые разрывы с лучами яркого солнца. Когда пересекли верхний ледник и подошли к перевалу Супериор, восстановилась идеальная погода. Мы стояли около своей снежной пещеры, глядя на заснеженный сверху Фицрой на голубом чистом фоне. Каждый молча гадал: что это? Или коварство судьбы, или проказы погоды, или наше слабоволие. Гора, словно играя с нами, то покажет свою силу, то пожалеет. Ставим чай, сушим вещи. На перевале никого нет. Даже те, кто остался ночевать здесь, в пещере, утром собрались и ушли вниз, оставив свежие следы на снежном склоне. Гора испугала не только нас.

Если Фицрой над нами смеётся, давая лишь по полдня рабочей погоды, значит, его надо брать осадой. Для этого двойка Сибаев-Иванов спускается на Рио-Бланко, поднимает ещё пять верёвок, недостающих френдов, снаряжения, продуктов и бензина.

Завтра 20 января 1997 года. С утра снова выходим знакомой дорогой вверх на перемычку и продолжаем отработку стены. Когда были навешены перила, всей командой налегке уходим, или «отрываемся», от перемычки на восхождение. Эта гималайская тактика осадного восхождения уже не раз нас выручала. Где-то отсиживаться, выжидая солнечную неделю, у нас уже нет времени. На том и порешили. Уже на ходу допив последний глоток чая, «двойка» убежала вниз. Остальные, немного отдохнув, принялись откапывать пещеру.

Утренний выход не получился. Ночью поднялся ветер, а к утру усилился. Сибаев в пять утра вышел глянуть погоду - его чуть не сдуло. Всё было в тумане и урагане. О выходе не могло быть и речи. Не улучшилось и в семь, и в десять, и после обеда. Не вылезая из спальных мешков, просматривали свежеподнятую прессу, а к вечеру разложили канасту. Ветер весь день продолжал усиливаться. Пещерная жизнь вчерашнего дня повторилась полностью: завтрак, газеты, отдых, тихие игры, ужин, отбой. На другие развлечения времени не оставалось. Ночью спали спокойно.

Пещера Утром 22 января, выскочив в шесть часов по будильнику наружу, я увидел сквозь разрывы тумана озеро Въедма и 2/3 стены Фицроя. Облачность была не сплошная - местами просматривалось голубое небо. Информировав всех полуспящих о хорошем прогнозе, занялся приготовлением завтрака. Натопив воды, сварил густой вермишелевый суп с мясом и утренний кофе. В 8.30, когда всё было готово, к сожалению, команда «Подъем на завтрак» не прозвучала. Всё опять заволокло, видимости никакой, повалил снег. Грустно сообщив, что даже глоток крепкого настоящего кофе не решит проблему утреннего выхода, я завалился спать. Разбудил всех в полдень неутомимый Сибаев предложением определиться в планах. Трое суток без движения в пещере - и мы подошли к критическому времени. Если сегодня до 15 часов мы не выходим из пещеры на перемычку, это автоматически ставит нас перед выбором: или отказываться от восхождения, так как теоретически не остается времени для его осуществления, снимать верёвки и спускаться, ориентируясь на оговоренный отъезд из Рио-Бланко 28 января, или второй вариант - отнести отъезд на утвержденный предельный срок 1 февраля, а сейчас спуститься всем на Рио-Бланко и переждать непогоду. Эта проблемная ситуация вызвала напряженное двухчасовое обсуждение под завывание ветра. Время позволило провести глубокий критический анализ экспедиционной жизни с самого её начала. После обеда, в 15 часов, все вышли из пещеры для коллективного заключения о состоянии погоды. Но надеяться было не на что: густой туман и снежный ветер. Это означало, что вверх мы не идем, а все спускаемся вниз по второму варианту, с продолжением восхождения. Сборы были неторопливы. За час мы оделись, отсортировали нужные вещи и вышли на спусковую тропу. К удивлению, мы обнаружили, что облачность прямо на глазах раздувается и уже наполовину виден Фицрой. Дойдя до крутого снежного склона, туман и облака совсем растворились. Гора стояла вся залитая солнцем и уже в который раз смеялась над нашим бегством. Совсем добил нас вид торопливо поднимающихся нам навстречу четверых аргентинцев. Мы долго стояли на перегибе в смятении чувств, не зная, что делать: вверх, на перемычку, уже поздно - не успеем подняться, вниз - вроде как уже и стыдно при хорошей погоде. Столько её ждали и вот приходится спускаться. Решение приняли компромиссное: двое, Иванов и Заитов, все же идут вниз, поднимают утром все остатки снаряжения и продуктов. Остальные возвращаются ночевать на перевал. С утра выходим на перемычку и сразу отрабатываем маршрут дальше.

Утром погода опять предательски изменила своё настроение: у нас шёл беспросветный снег, внизу - дождь. Сегодня 24 января 1997 года. Проснулись к утренней связи. Было чисто, светило солнце. Мужики уже прошли больше половины подъема от Рио-Бланко и через час подойдут к пещере. Похоже, начинается нормальная восходительская работа. Греем примус, готовим завтрак. Заитов, Иванов и Сибаев пришли разгоряченные, отдохнувшие, с нескрываемой решимостью не спускаться с горы без победы. Наспех перекусив, они сразу ушли к бергшрунду организовывать проход дальше. Мы с Иголкиным, плотно пообедав, через два часа вышли их догонять. Но догнали мы их только через 4,5 часа уже на самой перемычке. Каково же было наше удивление, когда, пройдя под безжалостным солнцем путь к бергшрунду, мы обнаружили снежный «мост» в его середине! Вчера вечером он стоял открытым, преграждая путь большим провалам, а за ночь намело столько снега, что его преодоление стало совсем беспроблемным. Впереди работал Заитов, быстро проходя участки снега по уже знакомому маршруту. Мы с Иголкиным шли по новоиспеченным перилам, и нам оставалось только их снимать и вытаскивать наверх. Чем выше мы поднимались, тем верёвок было больше и рюкзаки - тяжелее. В конце, на выходе, чтобы облегчить рюкзаки, я подвязывал одну верёвку за другой, а Иголкин, стоя на страховочной станции, их вытягивал. Не обошлось и без курьёза. Мне дважды приходилось спускаться вниз на 40 метров, чтоб поднять забытое моим напарником снаряжение.

Самые главные вершины Патагонии Весь день стояла отличная погода. Нас это радовало, но не успокаивало. Палатку решили поставить значительно ниже перемычки, с западной стороны, под прикрытие скалы. Для этого пришлось вырубить около 1,5 кубометра льда и выложить дополнительную защитную стенку камнями. Чтобы палатку не задувало снегом, мы ее скат сделали в продолжении ледового склона. Теперь любой ветер, а он, будто назло нам, всё усиливался, разгоняясь по ущелью Серро-Торре, ударялся о защитную стенку и пролетал выше палатки вдоль ледника наверх. К 10 часам, изрядно утомленные, мы влезли в наш «дом» на праздничный ужин. Ринат Заитов, прихватив снизу всё необходимое, разнообразил скромный восходительский стол. Сегодня ему исполнилось 35 лет. Здесь, сидя под Фицроем, за 15 000 километров от родного дома, мы долго и тепло поздравляли его с днем рождения. Стесненные походными условиями, мы обещали ему продолжить это мероприятие, как только доберемся до ресторана. Спать завалились, удобно вытянув ноги, под завывание шального ветра.

Всю ночь ветер не давал нам покоя, но утром порадовал чистотой голубого неба. Согласно утвержденному плану, мы с Ринатом оделись и вышли чтобы продолжить отработку маршрута. Остальные занялись обустройством нового лагеря. Как ни старались мы защитить палатку от ветра, всё же неудобства были большие. Решили перенести палатку на восточную часть перемычки, в полностью безветренное место. Для этого надо было часа 3-4 повозиться над расширением площадки под нависающей скалой. Разделившись, каждый занялся своим делом. Подойдя к стене, мы не обнаружили первую верёвку. Вместо неё болтался кусок около 10 метров с распущенным, как огромная роза, концом. Ветер решил позабавиться над нами, измочалив первые перила. Ничего не оставалось делать, как, достав снаряжение во второй раз, пройти первый участок с абсолютной точностью первого, повторив все движения Сибаева недельной давности. Мои надежды найти где-то на подъеме остальную часть висящей верёвки не оправдались. Её я нашёл закрепленной на первой страховочной станции, перетёртой ещё в двух местах и заброшенной за ребро. Закрепив новые перила, принял Рината. Вторая верёвка висела, но было видно, что в двух местах она еле держится. Я ползком приблизился к этим местам и завязал узлы. Дальше движение пошло быстрее.

К 21.00 я вышел на простые скалы. Внизу висели семь перильных верёвок. Самая сложная часть маршрута «на палец» пройдена. Впереди просматривается 4-5 верёвок среднего лазания до предвершинного гребня. Но никаких мыслей о скоростном восхождении в «альпийском стиле» мы уже не допускаем. Присмотрев в стороне удобную снежную площадку в нише, пригодную для ночевки, начинаем спускаться. Поднялся ветерок, стало смеркаться.

Патагония. Югозападные отроги в.Фицрой Первым ушел Ринат с постоянной верхней страховкой, за ним поехал я. Чем ниже мы спускались, тем сильнее становился ветер. Зависнув на второй станции, я долго наблюдал, как Ринат боролся с ветром, вытаскивая зацепившуюся верёвку, и ничем не мог ему помочь. Постоянный сильный ветер прижимал её с силой к скале, не давая возможности «бросить волну». Когда же это ему удалось, он стал уходить вниз с плотно натянутой верхней страховкой. Это требовало от нас обоих предельно внимательного, синхронного движения. Спуск усложняли масса навязанных мною узлов, промежуточные перестёжки и сильный ветер, полностью исключающий голосовую связь. Подойдя к первой станции, я в полной мере ощутил всю силу ураганного ветра. Душ Шарко, доставляющий удовольствие, здесь казался слабой детской забавой. Спасал Gore-Tex, не пропускающий ветер, но беспомощный перед его динамичными ударами. Стемнело. Ринат, уйдя вниз, потихоньку вытягивал страховку. Я представлял, как он борется с ветром, чтоб удержаться на ребре и не вылететь на восточную отвесную стену. Это грозило ему попасть на крутой гладкий ледник и беспомощно болтаться на нём без кошек и ледоруба, не имея возможности уйти ниже или зацепиться и застраховаться. Эта перспектива никого не устраивала, и поэтому я очень медленно выдавал верёвку в темноту. Ветер совсем озверел, невозможно было долго стоять одним боком, приходилось постоянно поворачиваться. От самых сильных порывов закладывало уши. Верёвка перестала двигаться, оставив восьмиметровый конец. Значит, Ринат ещё не спустился. Предполагаю, что он перещелкивается на первых крючьях или узлах. Прошло минут 10 - никакого движения. Ещё минут 10 - и я начинаю беспокоиться: где он, что с ним? Кричать бесполезно: стоит такой грохот, что не слышно своего голоса. Тяну верёвку на себя - не идет. Что делать? Ноги в скальных прорезиненных туфлях уже задубели. Оставаться здесь и ещё ждать? А если внизу нужна моя помощь? Всякие мысли пролетают в голове. Выждав ещё паузу, понимаю, что дальше ждать бесполезно, надо действовать. С силой вытягиваю небольшую петлю на верёвке и вщёлкиваю спусковую систему. Подтягиваюсь на руках, снимаюсь с самостраховки и делаю первые три шага вниз. Ветер с силой боксера дубасит со всех сторон. Дальше идти не могу - что-то меня держит. Вглядываюсь в темноте на спусковую верёвку, и разгадка этой драматической ситуации приходит сама собой.

Патагония, в.Сент-Экзюпери с востока Зеленая страховочная верёвка плотно, как спиралька, закрутилась ветром вокруг спусковой. Тут тяни не тяни - и трактором не вытянешь. Очевидно, у Рината, спускающегося первым, в какой-то момент захлестнуло страховочную верёвку, накрутило её на спусковую, и он, отчаявшись, так и не смог её выбрать, обреченно ожидая моего появления. Отстегиваю от себя страховку и начинаю её раскручивать. Раскрутив немного, спускаюсь как можно ниже, жёстко фиксируюсь на спусковом треугольнике, чтоб произвольно не сквозануть вниз, и снова разматываю этот клубок. Подхожу к ребру и, чтоб удержаться и не быть сброшенным на восточную стену этим ураганным зверем, всеми ногами, руками, «когтями и копытами» цепляюсь за скалы. От предельного напряжения уже стучит в висках. Сделав ещё несколько шагов, переваливаю через перегиб и с облегчением вижу в ночной мгле силуэт Рината. Слава богам! Значит, всё нормально. Он, увидев меня, тоже обрадовался, вскинул руки и, кажется, даже что-то крикнул. Уже спокойнее завершаю спуск и подхожу к нему - коротко, наперекор ветру, обменялись эмоциями. Такого ещё никто из нас не испытывал.

Патагония. На восочной стене в.Фицрой Прищелкнувшись жумаром к перильной верёвке, с силой натягиваем её и закрепляем на ледоруб, чтоб меньше было шансов её перетереть. Я переобуваюсь в пластиковые двойные Koflach, и мы оба надеваем кошки. Предстоит преодолеть ледовый гребешок. Первым опять уходит Ринат, у него кошки «родные», хорошо подогнанные. Выпустив его почти на верёвку, начинаю движение. Идти лицом в долину невозможно: ветер со снежной крупой сразу до боли забивает глаза. Пришлось развернуться лицом к склону и двигаться в четыре такта. Темень кромешная, куда упираются передние «зубы» кошек, не видно. Когда я прошел метров 12, при очередном шаге вниз мои кошки провисают над ледовым карнизом, и я, не удержав равновесия, проскальзываю в бездну.

В голове проносится до боли знакомое чувство, когда я на первых занятиях у нас на Урале, точно так же пролетел метров пять и сломал правую внутреннюю лодыжку. Тогда была дикая боль, а потом - почти месяц с костылём. Сейчас мне повезло. Не больше метра полета - и я чётко встал на обе ноги. Переведя дух, уже боковыми шагами иду навстречу Ринату. Тот стоит на льду, с силой удерживая прямую стойку. Укоротив верёвку до 15 метров, начинаем одновременное движение по пологой части ледового гребешка. Наше движение со стороны, очевидно, вызвало бы дикий хохот. Сделав один шаг в нужном направлении, приходилось делать ещё 3-4 во все стороны, чтобы поймать относительно устойчивое положение. В особенно сильные порывы, когда ветер со свистом пролетал со скоростью явно более 100 км/час, приходилось чуть ли не ложиться, припадая коленями ко льду. Перспектива оказаться сброшенным и с гребешка была реально очевидной. Наша верёвка вытянулась петлей и стояла горизонтально. Иногда её завихрениями забрасывало за восточную крутую сторону гребешка, и это был финиш. Верёвка цеплялась за прочные ледовые крючки, и не было никаких сил сдернуть её обратно. Мне приходилось буквально ложиться на живот, переваливаться через гребень и руками освобождать верёвку. И всё это под невероятный шум, свист и грохот. Дойдя до каменистого склона, мы оба перевели дух, но расслабляться было ещё рано. Предстояло порядка 200 метров в темноте спуститься по средним скалам до палатки. Ветер, ощетинившийся снегом, решил здесь нас доконать окончательно. Невозможно было ни открыть глаза, ни определить направление движения. Шли на ощупь, непонятно куда ставя ноги. Спасало то, что постоянная сила ветра буквально припечатывала нас к скале, делая спуск относительно безопасным. В середине пути, на наше счастье, блеснул фонарик. Кто-то из наших, обеспокоенный долгим отсутствием, вышел нас встречать.

Встретил нас Иголкин. Не скрывая траурных переживаний, он от души порадовался, что мы остались живы в этом ночном хаосе.

Утро было не разборчивым. Уже в который раз боевые наши планы были развеяны ветром и снегом.

Немного получше стало на следующий день. Ветер стал слабее, и прекратился снег. Появились горизонты, и стал открываться Фицрой. Весь облепленный снегом, он испытующе глядел на нас и снова прятался в тумане. Но выходить не было желания ни у кого. Наш вид, с каким мы с Ринатом вернулись с отработки два дня назад, сильно повлиял на состояние духа остальных членов команды. Все надежды были на завтра. В течение дня Иголкин с Сибаевым сходили на маршрут и проверили верёвки.

На следующий день наши надежды наконец оправдались. Встали утром 28 января 1997 года по будильнику в 6 часов. За палаткой ветер. Ветер крепкий. Решили не расслабляться, позавтракать, собраться и ещё раз посмотреть на погоду. К 11 часам, пока переделали все дела, ветер поутих. Заключение комиссии было однозначным: работать можно, надо выходить. К 17 часам прошли все семь верёвок. Сибаев с Ринатом, не расслабляясь, оставив рюкзаки, пошли навешивать верёвки дальше. Остальные занялись установкой палатки.

После утреннего скромного завтрака увидели на небе небольшие просветы. Но ветер снежная крупа не прекратились. Видимость была не больше 50 метров. Чтобы выйти и продолжить отработку маршрута, требовалась предельная мобилизация в суровых условиях. Снежная крупа моментально забивала все щели и дырки. Особенно было неприятно, когда она попадала за подбородок и вовнутрь. В этом случае отлично помогли бы защитные маски, но у нас их нет. Преодолев естественное нежелание и набравшись мужества, Сибаев и Ринат решаются на подвиг. В 12.30, поочередно, одевшись и взяв снаряжение, они выходят на отработку. Провожаем их, как в открытый космос, снабдив перекусом, пожелав удачи и предупредив, чтобы в случае проблем они сразу возвращались. Но вернулись они только через шесть часов. Задубевшие до предела, сплошь облепленные снегом, с кучей сосулек на лицах, они сделали, казалось, невозможное - прошли ещё три верёвки по залитым льдом скалам. Ещё отвоеван кусок пути на вершину. Что будет с погодой завтра? Кто победит - мы или гора? Отсиживаться на этой ледовой полочке уже нет никакого желания, ни продуктов, ни бензина. Шел 12-й день восхождения. Сегодняшний пример самоотверженной работы показал, что можно работать и при такой погоде. Завтра - выходим!

Гена Сибаев проходит вертикальную скальную стенку Наступило утро 31 января 1997 года. Будильник в 6 утра дал команду на общую мобилизацию. За стенкой палатки дует ветерок, шуршит снежная крупа. Нас это уже не пугает.

Традиционный утренний кофе, оперативные сборы, и в 9.30 Сибаев первым уходит по перилам вверх. За ним - я, Иванов, Иголкин, и замыкает Ринат. Сразу оговорили, какие верёвки оставляем, какие - забираем вверх. Погода все же лучше вчерашней, снега поменьше. С легкими рюкзаками поднимаемся быстро. К 12 часам, испугавшись нашего решительного напора, тучи стали расступаться и появились голубые просветы. Пройдены все семь перил. Шура Иванов быстро подтащил свободную верёвку, и Сибаев без задержки, сразу уходит дальше. Выходит на гребень и ещё две верёвки проходит уже по фирновому склону, закрепляя перила за отдельно стоящие камни. Вышло солнце, и стали очищаться горизонты. Снег и ветер прекратились.

Скальный траверс Дальше по гребню верёвки стали не нужны. Оставляем их и идем каждый самостоятельно. Склон пологий, ровный, неопасный. Подходим к вершинной башне. Она вся залеплена снегом в виде пихтовых иголочек и веточек. Ветер здесь старательно украсил таким красивым сверкающим белым одеянием всю вершину. Что-то похожее, но в меньшей степени, мы видели на вершинах Ямантау, Иремель и Большой Шелом в наших традиционных ноябрьских походах. Ещё немного - и в 13.30 выходим на вершину. Фицрой впервые покорен пятью российскими альпинистами из Магнитогорска! Высшая точка Патагонии - 3441 метр - под нашими ногами!

Патагония.Покорители неприступной в.Фицрой Победа далась тяжёлым, изнурительным трудом. Вершина гребневого вида, неопасная, метров 50 в длину. Вытаскиваем фотоаппараты, настраиваем видеокамеру и начинаем всесторонние съемки с российским флагом и спонсорскими вымпелами. Погода полностью смирилась перед восходителями. Яркое солнце осветило всю круговую панораму Патагонии на десятки километров. На лазурном озере Въедма блестели отдельно плавающие айсберги. На юго-западе виднелись уже знакомые причудливые формы - снежные горы. На западе плотную кучевую облачность с Тихого океана прорезала красивая башня Серро-Торре. На севере и востоке горы были поменьше, и под ними проплывали отдельные синие облачка вытянутой формы. Вдалеке виднелись мощные ледники и много озер в ущельях. Эта общая картина останется надолго в нашей памяти и в фото- и видеоматериалах.

Автор: Солдатов Сергей


Оставить комментарий